Как можно не выучить язык
- 22 янв, 2014 в 2:53
Сегодня 22 января 2014 года. Сейчас я могу говорить на "норвежском" один-два часа, лучше всего про активизм. Но ответные реплики почти все проходят мимо ушей из-за различных диалектов друзей. Особенно тяжело я понимаю нюношк. Меня саму понимают все, кто хочет понять. Я использую гугл-переводчик. Когда я волнуюсь и мне надо поговорить с кем-то и понимать 100% слов - я просто беру комп и мы пишем прямо в переводчике. Важные письма мне переводит Терентий.
Про жизнь с ограниченными возможностями. На три четверти закончила макет второй книги про бергенский активизм, осталось 58 страниц. Уже год работает страница-координатор бергенских протестов, люди включаются в новые инициативы, неожиданно поддержано даже веганство. Самое последнее из удивительного для немого человека - вчера мне удалось договориться, что кафе на феминистской конференции 8 марта(!) будет веганское(!!) и разослать счета-фактуры моей книги. Я хочу сказать всем, кто находится в ситуации абсолютной тишины, что язык ничего не решает, что препятствия, которые возникают в изоляции, станут причиной того, что вы научитесь прыгать выше своих возможностей. Ограниченные возможности не мешают, если очень хочется сделать то, что для тебя действительно важно. А феминистское сообщество в новой стране - это действительно спасательный круг.
11 февраля 2013, дневник
Эпиграф
er det det det er
is that what it is
Мне постоянно кажется, что я ничего не понимаю. Но на самом деле, если вспомнить, какой ужас вызывали таблички с непонятными словами, дорожные указатели, простейшие первые диалоги о том, как кого зовут и сколько времени надо было, чтобы запомнить и вообще увидеть слова за сочетаниями из двух букв, поверить в эту речь, чтобы после целого года оглушенного состояния и скрежета этого языка появились какие-то понятные слоги - движение есть. Я была очень погружена в русский. Я не могла оторваться от русского, я не хотела отрываться, потому что начать развивать что-то другое - это прекратить писать стихи, высказываться, переживать молчание. Стихи это мой способ реагирования, способ жизни. Молчание это было болезненным, самоубийственным. Оглушительным. И количество слов, которые я могла понять, поэтому очень медленно удлинялись.
Вначале ты живешь, доверяя, изо всех сил надеясь, что если случится катастрофа, окружающие всё сделают за тебя. Ты как глухой. Когда автобус ломается, ты просто идешь за толпой. Когда что-то происходит и вызывают полицию, ты можешь только смотреть. Ты как собака. Ты не участвуешь. Когда случится пожар, ты, скорее всего, сгоришь. Когда все будут знать, куда бежать, ты, скорее всего, погибнешь. Может быть, тебя погубит незнание обычаев. Ты изо всех сил надеешься, что местные уберегут твоего ребенка в школе и ты доверяешь им. Ничего не понимая.
Большое счастье, что страна оказалась цивилизованнее местных соотечественников. Вот кто ничем не помог. Я начала делать сайт, чтобы другие приезжие больше не мучились и записывала всё, что понимала. Я буду продолжать это делать, хотя у меня нет теперь большой потребности высказываться таким образом, появились и живые люди, с которыми можно поделиться впечатлениями.
Когда я уехала, я ни с кем не прощалась и те три москвича, с которыми я надеялась говорить, оказались неинтерактивны или в более сложной ситуации. Долгое время я была вообще одна. Это так страшно. Теперь у меня внутри слишком много слов.
От того, что когда нет документов, когда целый год (а потом три, а потом еще три) ты висишь в воздухе - не беженец и не гражданин, вообще бесправное ничто, когда тебя могут выслать каждую минуту, когда зависишь от случая, от поворота судьбы, от чьих-то прихотей - от этого язык тоже лучше не учится. И когда нет ни одного собеседника и вообще никого, кто бы хотел помочь выучить этот язык.
Интересно, понимали ли люди, с которыми я тут знакомилась - я имею ввиду активистов - какое значение для меня они имеют. Потому что лично для меня, чтобы заговорить с кем-то, надо еще хотеть заговорить с кем-то. Уважать. Наконец, через полгода после знакомства с Али, с активистами вообще, я увидела анархистов. Это могло бы случиться гораздо раньше, если бы мне не было страшно зарегистрироваться и общаться на норвежском в фб.
На курсах вначале было просто невыносимо, основные силы уходили на то, чтобы просто не плакать. Занятия шли на английском, как бы было ясно, что все современные люди, конечно же, понимают английский. Для меня это было как постоянные удары по голове. Я плакала до занятия, во время занятия, после занятия. Голова болела невозможно. Училось два языка сразу и они мешали друг другу. Наша учительница находила, что лучшая методика - это угадывание значение слова. Типа игры в крокодила. И когда все, наконец, угадывали и это слово подтверждалось английским эквивалентом, я никогда не могла быть уверена, что я должна учить значение, о котором "догадалась" на русском. Многие выражения без словаря понять было невозможно. Телефонами как словарями разрешили пользоваться только на уровне В2, после 200 часов. Просто идти на урок было сложно.
Слушать телевизор я физически не могла. Ни норвежские новости, ни bbc. Голова сразу начинала болеть, никак невозможно было себя заставить. Я начала смотреть кино с русскими субтитрами. Это смешно, но смотреть кино с субтитрами довольно сложно, когда ненавидишь чужой язык. После полугода в школе Терентий прилично заговорил, со мной он говорить на норвежском вообще не хотел, но я подумала, что я никогда не должна с ним говорить по-норвежски, чтобы у него сохранилась русская речь без акцента.
Оказалось, что учиться так, как принято в группе, я вообще не способна. Да, в школе я и правда училась иначе. Через параллельные интересные темы, через плоскости предметов. Было очень сложно заинтересоваться уроками "Покупаем новый автомобиль" или "Традиционные мясные блюда". С тех времен, как появился интернет, я уже не мыслю никакой работы, никакого перевода без компьютера и это - отказ от компьютера, возврат к бумажным словарям - тоже вызывало и вызывает недоумение. И, конечно, тормозит.
У меня никогда за эти годы не было времени на учебу. Чтобы ребенок имел одежду, хорошую еду, нужные ему вещи - нужно прикладывать очень много сил, надо ходить в магазины и выбирать, надо готовить, надо стирать, надо гладить. Ремонт и просто уборка дома пожирают время и нервы. Активизм пожирает время и нервы. Особенно с тех пор как я делаю видеофильмы про акции. Некоторые фильмы монтируются неделю. Когда готовилась книга, я, не отрываясь, верстала месяц. Чтобы делать бергенский блог тоже надо время. Иногда когда я понимаю, что придумала рассказ или стихотворение, я не записываю его, потому что у меня нет сил. Когда силы кончаются совсем и я не могу ничего делать я беру краски и рисую 8 часов. Вечер и ночь. Тогда утром я снова могу заниматься обычными делами. Многие люди спрашивают, что я делаю в свободное время и почему не найду работу.
Норвежские абзацы, которые я могла переводить, увеличились до нескольких строк, потом до половины страницы, до двух страниц. Теперь я перевожу со словарем или с параллельным переводом 10, 15 страниц или даже больше и только потом чувствую, что это конец. Я прочитала несколько глав норвежского Карлсона и поняла, что его ужасно перевели на русский. Даже Малыша зовут иначе, даже воров. Зачем менять имена? А уж сколько дописано переводчиком...
Я не очень хорошо читаю без словаря заголовки в газетах, а статьи и многочисленные письма по-прежнему перевожу в гугле. Мне нужно переводить много и быстро.
Для меня с самого начала очень важно было точно знать каждое слово. Думаю, это всё идиотская советская школа. Не так важно знать все слова, важно правильно понимать общий смысл. Но нас учили дотошности, чтобы мы никогда не заговорили, и поэтому преодолеть неуверенность от пробелов сложно. Вообще неуверенность - это огромная тема. Я и не подозревала, насколько у меня низкая самооценка, пока не попала в Норвегию. Вернее, пока не попыталась относиться к себе так же, как относятся к себе местные люди.
Все стереотипы, которыми нагружают "знатоки" языка - полная чушь. Никакого значения не имеют ни произношение, ни курьезное употребление слов, похожих на неприличные, ни правильный порядок слов. Чтобы человек понял, надо только одно - чтобы он хотел понять. Чтобы ты сказал, нужно только одно - чтобы ты хотел говорить. С блокнотом, с фотографиями, с онлайн-переводчиком, как угодно. С использованием всех слов от санскрита до языка глухонемых. А советы бывалых, тех, что презрительно подчеркивают что ты не знаешь какое-то слово - это просто то, что порождает страх, то, что недалекие люди специально вываливают на твоем пути, как камни из грузовика, потому что пока ты не знаешь - они доминируют. Ну то есть они так считают, что доминируют.
Не всякая жизненная ситуация позволяет выучить язык. И если кто-то, пользуясь ресурсами, помощью и работой большого количества людей справился с задачей, то это ни к чему не обязывает остальных. Это просто данность. Как в Москве - таджик плохо говорит по-русски потому, что он не успевает ничего - кроме как колоть лед и спасаться от крыс в подвале ночью, а вовсе не от того, что не уважает страну, в которую приехал работать (хотя было бы за что уважать).
Что я хочу сказать? Я по-прежнему не знаю норвежского. Я читаю грамматику и понимаю, что применить ее на практике может кто угодно, только не я. Я не знаю правил русского языка. Всегда обходилась. Если получится - начитаю и на норвежском.
Недавно я поговорила с Бенте. Не про активизм. Можно было этого и не делать, потому что обычно я заматываюсь в шарф и прячусь за фотоаппаратом.
И я поговорила с мамой Патрика. Про активизм тоже.
И иногда я могу думать предложениями из шести слов. Наверное, неправильных слов. Но я помню, что именно так, прибавляя по слову в месяц, когда-то заговорил Терентий.