[Список текстов] [Войти]

Любава

    Прайд - 2007

В 14:00 трое девушек - Таня, Чук и Катя - и Савва собирались ехать кормить бездомных. Мы застали их перекладывающими совершенно мирную гречку с соей в бак. Это резко контрастировало с бойней около мэрии. Мне дали кружку с водой. После этого одна фаза шока сменилась другой и я несколько часов обдумывала произошедшее, с упорством безжизненного автомата обрабатывая поступающую отовсюду инфу о избиениях и задержаниях в Москве. Проснувшиеся после обеда антифа сообщили, что выехали купать бонов в прудах, чтобы добавить насилия городу...

А мы... съезжались домой, смотрели видео и фото, ели, разговаривали (насколько это позволяла усиливающаяся громкость и неделикатность Смеагорла), в общем - жили. Кто-то другой, не мы - мчался к задержнным в отделение, кто-то пресс-кипил, кто-то неосведомленный выдумывал фантастические трактовки событий...А я... я нарезала голландский сыр и раскладывала еду избитым около мерии людям. Леша Киселев курил на балконе и отвечал на звонки, состоявшие в основном из вопроса "Как ты?" Женя приходил и включал новые и новые новостные сюжеты. И мы смотрели их, но как-то расслаблено. Всё. Эта часть работы была завершена.

Леша Давыдов, человек с картины Мемлинга, тридцати лет, сидел напротив и, в общем, был счастлив. Несмотря ни на что. И это было заметно. И, наверное, счастливы в глубине души или открыто были ЛГБТ всего мира, которые узнали про московскую победу. Наблюдать за которой было большой честью.

Как вы понимаете, внутренние разборки ЛГБТ - это не та область, в которой я ориентируюсь. Но зато я понимаю, что такое общий фронт правозащиты и свобода. Линия фронта передвинулась, поверьте мне - на пять метров, которые прошел московский прайд.

"Шествие тридцати" в поддержку гей-парада (с фаерами), состоявшееся накануне - это скорее была попытка преодолеть гомофобность российских антисистемщиков. Да, всё было клево, мы прошли от МВД до ФСБ, но: нас было ТРИДЦАТЬ. Число говорящее для каждого, представляющего себе масштабы СИСТЕМЫ (извините, вспомню уж про свои основные интересы). И, мягко говоря, почему-то на нем не было ЛГБТ и сами-знаете-кого-ещё.

Давайте, я вам лучше расскажу несколько эпизодов прайда - 07. Сегодня мы поговорим про одежду и телефоны.

Черная: футболка моего спутника, гея из Тулы, специалиста по русской литературе. ("Отлично, а я поэт!" ). Господин Юсев в Фаланстере улыбется и говорит: "Гей-парад? Странно, я думал, что вы (кластеры выпали, но фраза означала "не по этой части")" Я: "Мы идем защищать свободу" Юсев: "Я отношусь ко всему этому нейтрально..." Мы проходим мимо подозрительной милиции. Я держу его под руку и он инстинктивно отстраняется, если я кладу ему голову на плечо. "Ты же нас пропалишь, ты не можешь просто наклониться в мою сторону?" "Не могу, правда не могу" Громко: "Смотри, дорогой, какая-то толпа, давай-ка к ней подойдем - поглядим"...

Красная: кровь. Кровь, которую вытерает Леша Киселев, правозащитник, на которого прыгнули боны. Прыжков в этот день было много. Кровь как напоминание о том, что стыдно бояться фашистов и молчать, когда они выкрикивают ксенофобные лозунги. Тем правозащитникам, журналистам, ЛГБТ, ментам, омоновцам, которые видели избиение и бездействовали: я-помню-ваши-трусливые-лица-и-ваше-молчание. Государству, которое вывело вид Человек пассивный - аплодисменты.

Оранжевая: футболка моего мужа, которого я застаю лежащим на проезжей части Тверской улицы в момент задержания милицией. Я цепляюсь за его руку, он говорит: я защищал лесбиянку, разворачивающую транспарант, от фашиста и тот бросился на меня. Я повторяю все его слова, но только очень громко и изо всех сил держась за него, не позволяя милиции задержание. Менты растворяются в толпе.

Желтая: майка Астрид, шведской активистки, которая отважно улыбается и фотографирует. Брат Астрид - делает фнб у себя на родине. "Ты веганка, Астрид?" "Нет, вегетарианка, но стать веганом - дело пяти минут".

Зеленая: (вернее, салатовая) футболка на переодетом в штатское омоновце. Его переодически выпускают из-за железной ограды памятника Долгорукому, указывая, кого бить. Иногда он бьет и бонов, но больше всего он бьет правоза.

Голубые: рубашки ментов. Менты улыбаются, когда я требую задержать нападающих и говорят, что фашисты - хорошие люди.

Фиолетовое: стекло разбитого лёшиного телефона. Почти все наши товарищи избиты или задержаны. Мы пробуем передать им воду, но главное - слиться, унести фотки и написать. Потому что вряд ли среди тех журналистов, которые пришли, найдется кто-то, кто акцентирует свое внимание на ценности человеческой жизни и скажет, что только НЕСОЛИДАРНОСТЬ российской правозащиты позволяет властям безнаказанно нарушать прав человека везде и всегда.

Мне есть, что сказать моему ребенку, когда он спросит: "Мам, а почему же они молчали и врали?" Я не знаю, почему они молчали и врали, так было во все времена. Я - не молчала и не врала.